В Южном окружном военном суде 15 октября 2026 года состоялось оглашение приговора в отношении семейно пары из Керчи, которых признали виновными в сотрудничестве с украинской разведкой. Согласно решению суда Сергей Козлов обвинен в государственной измене, прохождении обучения террористической деятельсности, совершении и подготовке терактов, а также хранении и транспортировке взрывчатых веществ. Ему назначено наказание в виде 25 лет лишения свободы с отбыванием первых 5 лет в тюрьме, а остального срока в исправительной колонии строгого режима. Также суд наложил штраф в размере 500 000 рублей. Его гражданская жена Евгения Самойлова признана виновной государственной измене, подготовке терактов, а также хранении взрывчатых веществ. Ей назначено наказание в виде 17 лет в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 300 000 рублей.

По версии, представленной пресс-службой военного суда, «с 1 по 10 сентября 2023 г. Козлов в инициативном порядке установил контакт с сотрудником Главного управления разведки министерства обороны Украины и согласился на конфиденциальной основе оказывать ему помощь в приобретении, ношении, перевозке компонентов для изготовления самодельных взрывных устройств, совершении с помощью них на территории Крыма террористических актов, а также выполнении иных заданий. Также он предложил своей сожительнице Самойловой вместе выполнять задания ГУР МОУ, на что она согласилась. 20 октября 2023 года с ранее изготовленной зажигательной гранатой Козлов прибыл к месту парковки выбранного им заранее автомобиля с символикой Z и совершил его поджог. 8 февраля 2024 г. Козлов получил новое задание – произвести визуальное изучение местности в районе жилого дома в Севастополе с целью планирования взрыва автомобиля в момент нахождения в нем начальника службы вспомогательного флота Черноморского флота. Подсудимые вместе осуществили наблюдение, создавая видимости семейной пары. 5 марта того же года Козлов получил от сотрудника ГУР МОУ информацию о местонахождении тайниковой закладки со средствами и орудиями для совершения взрывов, откуда подсудимые извлекли содержимое и стали хранить, а также определили дату совершения террористического акта – 9 мая/ Помимо этого 7 апреля 2024 года ими было получено задание – совершить взрыв на железнодорожных путях в Ленинском районе Республики Крым». Осуществив все необходимые приготовления, подсудимые не смогли осуществить террористические акты».

Особое внимание обращает на себя тот факт, что уголовное дело в отношении жителей оккупированной Керчи рассматривалось не в суде на оккупированной территории, как того требует Международное гуманитарное право, а в Южном окружном военном суде, который находится в российском Ростове-на-Дону. Участие в процессе российского судьи Олега Черепова ставит под сомнение независимость и непредвзятость суда, так как дело связано с боевыми действиями в вооруженном конфликте, в котором одной из сторон выступает страна, гражданином которой является судья, а второй — страна, гражданами которой являются подсудимые.

Ранее данный судья уже принимал участие в политике криминализации действий украинских военных — Черепов вынес обвинительный приговор военнопленному Богдану Мусихину из 48-го отдельного штурмового батальона имени Номана Челебиджихана, назначив ему наказание в виде 17 лет лишения свободы, а также осудил по статьям террористической направленности украинского военнопленного Виктора Махиню. Весной этого года Украина ввела против Черепова персональные санкции.

Косвенным подтверждением заангажированности суда является время пребывания в совещательной комнате, которое, согласно данным карточки дела, составило не более 17 часов 30 минут, включая по меньшей мере15 часов ночного и нерабочего времени. Представляется сомнительным, что за такой короткий период суд был в состоянии дать полную и объективную оценку всем обстоятельствам по 12 преступным эпизодам и сопоставить весь объем доказательств, на представление которых потребовалось 27 судебных заседаний.

Также заслуживает внимания информационная кампания в крымских и крупных российских медиа. Не менее 10 из них осветили вынесение приговора, однако кампания имела признаки однобокой подачи материала с точки зрения суда и прокуратуры. Зафиксировано по меньшей мере десять публикаций в крупных федеральных ресурсах, содержание которых отображает только позицию стороны обвинения, а позиция защиты и подсудимого в таких публикациях представлены не были.

Дело является доказательством тезиса о том, что российская судебная система игнорирует факт международного вооруженного конфликта. Законное и естественное право Украины на самооборону от военной агрессии российской армии судом интерпретируется как террористическая деятельность в отношении российского государства. Такая трактовка противоречит международным представлениям о терроризме, закрепленным в Шанхайской конвенции. Практика игнорирования международного вооруженного конфликта детально описана в совместном исследовании «Відмова у праві на справедливий суд як міжнародний злочин під час війни Росії проти України: контекст, практика, право і перспективи”, где аргументировано доказано, что такие преследования нацелены на оправдание военной агрессии против Украины.

• фото «Мемориал»