В Южном окружном военном суде 22 октября 2026 года состоялось оглашение приговора в отношении жителя Симферополя Владимира Ананьева, которого признали виновным в подготовке теракта, а также двух эпизодах незаконного оборота взрывчатых веществ. Ему назначено наказание в виде 18 лет лишения свободы с отбыванием первых 4 лет в тюрьме, а остального срока в исправительной колонии строгого режима. Также суд наложил штраф в размере 600 тысяч рублей и год ограничений свободы .
По версии, представленной пресс-службой военного суда, с целью совершения террористического акта – взрыва на территории Крымского полуострова служебного автомобиля с находящимся в нем Главой Республики Крым, некий гражданин Украины создал организованную группу, куда в том числе вошел подсудимый Ананьев. «В составе организованной группы должен был перемещать, хранить орудия и средства совершения преступлений, оказать содействие иным членам организованной группы в виде предоставления в их распоряжение информации, средств совершения преступления, устранения препятствий при совершении планируемого преступления… Ананьев на территории Симферополя арендовал нежилое помещение, заведомо имеющее видеокамеру наружного наблюдения, способную осуществлять конспиративную трансляцию в режиме реального времени проезжей части автомобильной дороги и передал в распоряжение руководителя организованной группы компьютерную информацию, необходимую для получения доступа к видеокамере наружного наблюдения. Помимо этого, Ананьев, находясь на территории Республики Крым незаконно приобрел: взрывное устройство, электродетонатор; самодельное взрывное устройство, а также передатчик, приемник и элемент питания радиоуправляемого исполнительного устройства».
Из ранее известных материалов дела следует, что в состав преступной группы «бомбистов» также вошли жители Мелитополя Владимир Боднарь и Оксана Шевченко, заключившие после задержания соглашение со следствием и осужденные в особом порядке. В связи с тем, что самого Ананьева несколько дней удерживали инкомуникадо, оказывая давление, не исключено, что сотрудничество со следствием Боднаря и Шевченко были получены под давлением со стороны сотрудников ФСБ. Сам Ананьев отрицает знакомство с этими людьми, наличие каких-либо террористических планов и хранение в арендованном помещении самодельного взрывного устройства.
Судебный процесс по уголовному делу в отношении Ананьева проходил с многочисленными нарушениями норм справедливого правосудия. Так, например, в ходе судебного следствия был зафиксирован факт, свидетельствующий о давлении на свидетеля в интересах обвинения. 14 февраля 2026 года стало известно, что свидетель который на предыдущем заседании утверждал, что впервые видит Владимира Ананьева и не был с ним знаком, заявил об отказе от предыдущих показаний, так как «не понял вопрос». Судом была принята эта причина как уважительная и в дальнейшем этот свидетель заявил суду, что поддерживает свои показания, сделанные во время предварительного следствия. Кроме того, за время судебного процесса неоднократно отмечалось неравенство сторон — практически все ходатайства защиты об исследовании доказательств или допросе свидетелей, особенно из числа тех, кто наблюдал «обнаружение взрывного устройства», судом отклонялись.
Особое внимание обращает на себя тот факт, что уголовное дело в отношении Владимира Ананьева рассматривалось не в суде на оккупированной территории, как того требует Международное гуманитарное право, а в Южном окружном военном суде, который находится в российском Ростове-на-Дону. Участие в процессе коллегии из трех российских судей ставит под сомнение независимость и непредвзятость суда, так как обвинение связано с действиями в рамках вооруженного конфликта, в котором одной из сторон выступает страна, гражданином которой являются судьи, а второй — страна, гражданином которой является подсудимый.
Председательствующий в процессе судья военного суда Денис Галкин ранее принимал участие в качестве главы коллегии при рассмотрении уголовного дела против крымского мусульманина Исмета Ибрагимова, признанного виновным в преступлении террористической направленности. Также правозащитники установили его причастность к преследованиям еще пяти крымских мусульман по аналогичным обвинениям.
Косвенным подтверждением заангажированности суда является время пребывания в совещательной комнате, которое, согласно данным карточки дела, составило не более 23 часов, включая по меньшей мере15 часов ночного и нерабочего времени. Представляется сомнительным, что за такой короткий период суд был в состоянии дать полную и объективную оценку всем обстоятельствам дела и сопоставить весь объем доказательств, на представление которых потребовалось 26 судебных заседаний. Такой короткий период нахождения в совещательной комнате может указывать на предварительно составленное судом решение, принятое еще до завершения судебного процесса.
Также заслуживает внимания нарушение презумпции невиновности и долгосрочная информационная кампания в крымских и крупных российских медиа, связанная с освещением дела. Зафиксировано по меньшей мере пять упоминаний об уголовном деле Ананьева на разных этапах — от задержания до прения сторон. Примечательно, что журналисты российских изданий были приглашены и явились на выступления в прениях стороны обвинения, но ни один из них не учавствовал в качестве слушателя в следующем заседании, на котором в прениях и с последним словом выступал сам подсудимый. Также во всех случаях материалы формировали впечатление о виновности задержанных, подследственных, подсудимых, осужденных — что могло оказать существенное влияние на позицию суда при вынесении решения. Кроме того, не менее десяти российских ресурсов осветили вынесение приговора, однако все они имели признаки однобокой и шаблонной подачи материала с точки зрения обвинения. Позиция защиты и подсудимого в таких публикациях представлены не были. И это при безпрецедентной для такого типа дел открытости судебного заседания, когда журналисты свободно допускались к присутствию во время судебного процесса.
Учитывая многочисленные нарушения доступа к справедливому правосудию и особенности освещения судебного процесса в медиа, по мнению экспертов «Крымского процесса», дело является типичным примером уголовного преследования с целью запугивания населения. Механика и задачи таких судебных процессов детально описаны в совместном исследовании «Відмова у праві на справедливий суд як міжнародний злочин під час війни Росії проти України: контекст, практика, право і перспективи”.
- фото с ресурса российской пропаганды