В Севастопольском городском суде началось и закончилось рассмотрение уголовного дела в отношении 66-летнего жителя города Александра Глухоедова, которого за одно заседание признали виновным в государственной измене и хранении взрывного устройства. Судьей определено наказание в виде 18 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, штрафом в размере четыреста тысяч рублей и с ограничением свободы сроком на один год.
Согласно обвинительного заключения, Глухоедов якобы в декабре 2022 года, находясь на территории Волынской области Украины, был завербован сотрудником СБУ. По его заданию, после возвращения в Севастополь, Глухоедов осуществлял визуальное наблюдение и фотографирование мест дислокации кораблей Черноморского флота и средств их защиты, а затем передал полученные сведения куратору. Также по заданию сотрудника украинской спецслужбы он наблюдал за автомобилями военнослужащих. «Затем приобрел радиоуправляемое самодельное взрывное устройство и хранил его в тайнике на территории города», — подчеркнули в так называемой прокуратуре города Севастополя.
Процесс в отношении Глухоедова прошел с многочисленными нарушениями стандартов доступа к справедливому правосудию. В частности, в ходе наблюдения за этим процессом было отмечено, что суд принял меры к сокрытию данных о подсудимом, а также даты и места оглашения приговора, который согласно нормам уголовно-процессуального права всегда должен оглашаться публично. На момент появления сведений от пресс-службы Прокуратуры, в учетной карточке дела не было отмечено, что на эту дату назначено оглашение приговора и не указаны время, а также номер зала заседаний. Сведения об этом были опубликованы только на следующий день, после оглашения приговора. Это стало существенным препятствием для обеспечения гласности судопроизводства, в частности, возможности слушателям присутствовать на оглашении приговора.
Также важно обратить внимание, что председательствующим в процессе был Игорь Кожевников — российский судья, который был переведен из Смоленска после оккупации Крыма и незаконно осуществляет правосудие на оккупированной территории. Участие в процессе российского судьи Кожевникова ставит под сомнение независимость и непредвзятость суда. Кроме того, что судья является гражданином страны, которая оккупирует территорию, на которой проживал подсудимый, это уже по меньшей мере шестой по счету судебный процесс судьи Игоря Кожевникова в делах об особо тяжком преступлении (государственной измене), который рассматривается в аномально короткий промежуток времени. Согласно карточке дела Глухоедова, суд назначил первое заседание на 29 июля в 10 утра, а спустя 62 минуты судья уже начал зачитывать оглашение приговора.
Представляется сомнительным, что за такой короткий период суд был в состоянии полноценно выполнить все неоходимые этапы судопроизводства, которые включают установление личности подсудимого, оглашение состава суда, разъяснение прав и регламента, уточненение по отводам и ходатайствам, открытие и закрытие судебного следствия, октрытие и закрытие стадии прений, заслушивание последнего слова, удаление в совещательную комнату, постановление приговора и его оглашение. Маловероятным выглядит предположение, что судья Игорь Кожевников имел возможность в такой короткий промеуток времени выполнить все необходимые требования судопроизводства и при этом, находясь в совещательной комнате успеть объективно и всесторонне изучить материалы дела, включая обстоятельства, влияющие на характер наказания, а затем вынести справедливый приговор.
При этом следует отметить высокую скоординированность между судом и пресс-службой прокуратуры. В первую очередь, обращает на себя внимание тот факт, что закрытость судебного процесса, его быстротечность и отсутствие информации о приговоре на официальном сайте суда не воспрепятстсвовали представителями прокуратуры оказаться в зале суда и сделать фото и видео подсудимого во время оглашения приговора. Во вторую очередь следует отметить, что оглашение приговора завершилось в 11:37, а уже через два часа это сообщение было опубликовано на странице прокуратуры, при том, что представителю прокуратуры требовалось за это время передать информацию о приговоре, включая обстоятельства обвинения, объем наказания и мультимедийные файлы из зала суда в оответствующее подрозделение пресс-службы, а там — согласовать публичные сведения с судебного процесса, который проходил в закрытом режиме, подготовить и опубликовать текст информационного сообщения, а также обработать (поставить логотип прокуратуры) и разместить фотографии, а также видео с осужденным.
Такой подчеркнуто формализированный подход судьи и синхронность взаимодействия с прокуратурой может указывать на спланированное и согласованное еще до начала судебного процесса решение. Сам судебный процесс в этом случае выглядит лишь формальной процедурой без каких-либо возможностей и намерений устанавливать истину.
Не менее скоординированной выглядит кампания по освещению приговора в российских СМИ. Зафиксировано не менее 12 публикаций в разных медиа, единственным источником осведомленности которых выступила севастопольская прокуратура. Комментарии самого Александра Глухоедова или его адвоката, или слушателей, присутствовавщших на процессе, ни в одном российском СМИ представлено не было. Также обращает на себя внимание использование в некоторых медиа оценочно-эмоциональных приемов, таких как заголовок «предатель-пенсионер получил огромный срок за работу на СБУ» или подзаголовок «Госизменник осужден в Севастополе за сотрудничество с бандеровцами».
Помимо прочего отмечается унизительное обращение с подсудимым, связанное с его содержанием в клетке-аквариуме. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) приравнивает содержание в боксах, напоминающих клетку, к бесчеловечному обращению, нарушающему статью 3 Европейской конвенции по правам человека, которая запрещает пытки и унижение человеческого достоинства. Кроме того, публикация изображений с содержанием подсудимого в клетке формирует визуальный образ опасного преступника и оказывает влияние на предвзятое отношение до вынесения приговора.