Севастопольский городской суд завершил рассмотрение одного из самых длительных в его истории судебных процессов по делам о государственной измене. Судебное разбирательство длилось 10 месяцев при среднем темпе рассмотрения таких дел на протяжении одного-двух месяцев. Приговор был вынесен бывшему украинскому военному Руслану Черному-Швецу, которого признали виновным в государственной измене за якобы систематический сбор и передачу данных украинским спецслужбам.
По версии следствия, мужчина, ранее служивший в вооруженных силах Украины, был завербован бывшим сослуживцем Сергеем Лихомановым, которого, в свою очередь, завербовал кадровый сотрудник СБУ. В ноябре 2023 года они вместе собирали и передавали куратору разведывательную информацию о подразделениях и объектах российской армии. Помимо этого, Сергей Лихоманов готовился подорвать железнодорожный мост через реку Бельбек. Руслан Черный-Швец помогал ему. После задержания у него дома обнаружили два брикета взрывчатого вещества на основе гексогена массой более 1 кг, радиоуправляемое исполнительное устройство и электродетонатор.
Севастопольский городской суд с учетом назначенного ранее наказания по статье о незаконном приобретении и хранении взрывчатых веществ, назначил ему наказание в виде 18 лет лишения свободы в колонии строгого режима и штраф в размере 330 тысяч рублей. Как сообщила пресс-служба суда, уголовное дело рассматривалось в закрытом судебном заседании в связи с наличием в материалах дела сведений, составляющих государственную тайну.
Однако, в ходе наблюдения за этим процессом было отмечено, что суд принял меры к сокрытию данных о подсудимом, а также даты и места оглашения приговора, который согласно нормам уголовно-процессуального права всегда должен оглашаться публично. На момент появления сведений от пресс-службы суда, в учетной карточке дела не было отмечено, что на эту дату назначено оглашение приговора и не указаны время, а также номер зала заседаний. Это существенным препятствием для обеспечения гласности судопроизводства.
Также обращает на себя внимание тот факт, что пресс-служба прокуратуры Севастополя была не только уведомлена о дате оглашения приговора, но и получила разрешение на фотосъемку подсудимого. Это дополнительно указывает на наличие преференций для представителей силовых структур и неравные условия в обеспечении гласности судопроизводства.
Кроме того, следует отметить аномально короткий срок нахождения судьи в совещательной комнате перед вынесением приговора. С учетом сведений на официальном сайте суда, в 10 утра суд должен был открыть заседание и, как минимум, объявить об удалении в совещательную комнату. С учетом того, что первая новость о приговоре в российских СМИ зафиксирована в 12:32, на объективную оценку доказательств судья потратил менее двух часов. Это представляется недостаточным сроком для такой категории дел и может указывать на наличие готового приговора до момента удаления в совещательную комнату.
В этой связи и с учетом других обстоятельств, независимость и непредвзятость судьи, который рассматривал дело, вызывает серьезные сомнения. Игорь Кожевников — российский судья, который незаконно осуществляет правосудие на оккупированной территории в интересах страны-оккупанта. Более того, именно в решениях Кожевникова по делам о государственной измене «Крымский процесс» неоднократно фиксировал аномально короткие временные рамки рассмотрения дел. Минимум трижды этот судья завершал судебные процессы в течении нескольких часов.
Отдельно заслуживает внимания информационная кампания в крымских и крупных российских медиа, которая имела признаки однобокой подачи материала о приговоре с точки зрения прокуратуры. Зафиксировано по меньшей мере 15 публикаций в крупных федеральных ресурсах, идентичных по содержанию, в которых представлена позиция прокуратуры или ФСБ. В том числе отмечены факты лингвистического манипулирования и стигматизации, когда бывший военнослужащий называется «экс-боевиком» или сторона конфликта именуется «киевским режимом». Кроме того во многих публикациях утверждается, что подсудимый является «агентом СБУ», хотя приговор суда еще не вступил в силу. Позиция защиты и подсудимого в публикациях отсутствует. Упоминания о попытках получить такую информацию также отсутствуют.